В прошло году 54-летняя актриса Марина Федункив впервые стала мамой. Рождение сына стало для нее важным и осознанным шагом, но вместе с тем — не поводом полностью отказаться от работы. В одном из интервью звезда призналась, что сознательно не стала брать декретный отпуск. По словам Марины, она опасается «уйти в материнство с головой» и стать чрезмерно контролирующей матерью. Поэтому решила сохранить активную профессиональную жизнь и делегировать часть забот близким, чтобы не потерять себя и оставаться в ресурсе.
«Я специально решила не оставлять работу даже на время, потому как знаю себя: уйду в материнство не просто с головой, а сверх меры. И превращусь в тотального контролера сына, такую сумасшедшую мамочку. Вряд ли ему это нужно. И потом, работа мотивирует дольше оставаться в тонусе, следить за собой и здоровьем», — заявила актриса.
Редакция WHOOPEE.ru обратилась за комментарием к женскому психологу Рите Харитоновой, чтобы разобраться, насколько зрелым и здоровым может быть такой подход к материнству и с какими психологическими особенностями может столкнуться женщина в этом возрасте.
«Федункив — настоящая француженка»
По мнению Риты Харитоновой, поведение актрисы больше напоминает модель, характерную для западноевропейского уклада — в частности, французского. Там женщины не видят ничего предосудительного в том, чтобы спустя несколько недель после родов вернуться к работе, доверив часть ухода за ребенком няне, бабушке или даже отцу. При этом карьера матери не рассматривается как угроза развитию ребенка — скорее как проявление зрелости и внутреннего баланса.
«В этом менталитете принято на первое место ставить свои интересы и карьеру. Культа грудного вскармливания не существует. А женская карьера яро почитается обществом. По такому же принципу решила жить Марина Федункив. Только вместо одобрения, как это случилось бы во Франции, она получила волну осуждения и непонимания от русских женщин», — считает эксперт.
Харитонова отмечает: с точки зрения психологической зрелости, отказ от полного погружения в материнство может быть вполне осознанной стратегией. Женщина таким образом защищает себя от эмоционального выгорания и гиперконтроля, не растворяется в ребенке, а остается полноценной личностью, что в долгосрочной перспективе может пойти на пользу как матери, так и ребенку.
Есть ли риски?
При этом психолог подчеркивает, что у такой модели воспитания есть свои нюансы. Например, в культуре, где раннее эмоциональное слияние матери и ребенка не считается приоритетом (как во Франции), может формироваться тип личности, склонный к дистанции, эмоциональной закрытости и затрудненным близким отношениям. Это не обязательно плохо, но важно понимать, что ребенок, выросший в таких условиях, может быть менее склонен к открытому проявлению чувств и сильной эмоциональной зависимости от окружающих.
«Все отношения, от друзей до супруги, — поверхностные. Впускать в свое сердце страшно, оттого человек держит всех на дистанции. Во французском обществе не принято обсуждать что-то глубокое, не принято делиться болью и выкладывать сердце на стол. Даже близким друзьям», — объясняет психолог.
Однако Харитонова подчеркивает: все зависит от того, насколько эмоционально вовлечена мать в моменты, когда она все же рядом. Даже если Марина Федункив делегирует часть бытовых функций, ключевым остается качество контакта, а не его количество. Ребенку важно чувствовать любовь, внимание и безопасность — и если эти базовые потребности закрыты, то сам отказ от «традиционного декрета» не несет угрозы психике малыша.
