В последнее время СМИ все чаще сообщают о судебных спорах между известными мужчинами и их бывшими женами — от Тимура Родригеза до Павла Прилучного. Несмотря на статус и высокий доход, многие из них пытаются сократить алименты или вовсе оспаривают обязательства. Чтобы понять, что стоит за таким поведением, редакция WHOOPEE.ru обратилась к психологу Алене Никольской.
Так, Тимур Родригез подал в суд на бывшую жену Анну Девочкину, заявив о намерении изменить размер или форму взыскания алиментов — заседание по делу назначено на 10 ноября 2025 года. Андрей Аршавин недавно обратился в Савеловский суд Москвы с иском к бывшей гражданской супруге Юлии Барановской об уменьшении алиментов на трех их общих детей. Также Аршавин подал аналогичный иск и к Алисе Казьминой в связи с выплатами на их дочь, где текущие обязательства превышают допустимую по закону долю дохода. У Константина Ивлева — задолженность по алиментам на несовершеннолетнюю дочь превышает 8 миллионов рублей, и бывшая супруга публично обнародовала судебный документ, подтверждающий сумму долга.
По словам эксперта, за громкими делами о выплатах редко скрывается обычная жадность. Чаще это признак глубинного личного кризиса, когда деньги становятся инструментом эмоциональной борьбы. Для человека, привыкшего к вниманию и восхищению, развод воспринимается как утрата контроля.
«В таких условиях алименты превращаются из акта заботы в последний рычаг давления на бывшую семью. Оспаривая выплаты, звезда пытается вернуть утраченную власть на бывшего партнера и наказать за уход», — считает эксперт.
Никольская отметила, что у публичных людей нередко проявляется нарциссическая травма — страх быть использованным. После расставания любое требование денег воспринимается как доказательство того, что их ценили не как личность, а как источник материальных благ. Поэтому судебный спор о суммах часто становится не финансовым вопросом, а эмоциональной попыткой восстановить чувство справедливости.
«Самым трагичным в этой ситуации является механизм проекции. Звезда переносит обиду на бывшую супругу и на общего ребенка, бессознательно протестуя против того, что его деньги идут на содержание «врага». Он начинает видеть в алиментах не обеспечение потребностей сына или дочери, а финансирование комфортной жизни того, кто его «предал». Это искаженное восприятие и заставляет его оспаривать выплаты, которые, по его мнению, используются «не по назначению», — отмечает Алена Никольская.
Пока взрослые выясняют отношения в судах и на страницах СМИ, настоящими заложниками конфликта становятся дети. Они не читают юридические документы и не разбираются в процентах дохода, но прекрасно улавливают, что отец не хочет платить. В детском сознании это превращается в болезненный сигнал: «Раз папа не помогает — значит, я ему не нужен».
По словам психолога, подобные ситуации подрывают чувство безопасности и самоценности ребенка. Он начинает стыдиться происходящего, особенно когда тема алиментов становится предметом публичных обсуждений. Постоянное внимание прессы, комментарии в соцсетях и разговоры сверстников формируют у ребёнка ощущение вины и неловкости за то, что он «причина» конфликта. В итоге эмоциональная травма, полученная в детстве, может отозваться недоверием к людям и страхом зависимости во взрослой жизни.
«Это та цена, которую они заставляют платить своих собственных детей за собственные нерешенные психологические проблемы и неспособность пройти через личностный кризис с достоинством», — заключила психолог.
